Вторник, 14 Август 2018 05:16

Горячее лето-1998: Рохлин, шахтеры и «Поход на Москву»

Автор 

Станислав Рузанов о том, как «анпиловский» «Поход на Москву» едва не привел к падению Ельцина, и о том, почему за день до своей гибели генерал Рохлин предлагал выступать раньше

 

Не вызывает ни единого сомнения, что 20-летний юбилей событий, происходивших в России в июльско-августовские дни «горячего» 1998 года, будут изо всех сил стараться сегодня не вспоминать. Причем, – все. И нынешняя «парламентская оппозиция» – потому что ее собственная роль в данных событиях чрезвычайно спорна и даже негативна. И полномочные представители власти – потому что эти события могут послужить важным уроком для всех, кто еще только размышляет о том, как эту самую власть можно «трансформировать». Особенно, в условиях грядущей пенсионной реформы, способной ненароком  разрушить хрупкий, крайне шаткий и, думается, в значительной степени иллюзорный социальный консенсус между российскими «низами» и «верхами». Тот самый консенсус, который во многом был обретен только благодаря скоропалительной отставке президента Ельцина, – думается, далеко не случайно произошедшей ровно через два года после описываемых ниже событий.   

 

1998 год правящая политическая группа встречала в крайней неуверенности и даже в политическом смятении. Процент истинных сторонников режима сокращался день от дня, в то время как число его явных оппонентов с катастрофической скоростью нарастало. Ожидаемое и ставшее к тому времени уже традиционным «осеннее наступление трудящихся» грозило начаться уже в весенне-летний политический сезон. Политический и социальный активизм, приглушенный событиями 1993 г., неожиданно для  самих властей, вновь уверенно пополнял свою социальную базу. Причем, не только за счет старшего поколения граждан, как преподносили это обществу провластные СМИ.   

Уде к лету 1998 г. стачечное и протестное движение охватило большинство регионов России. К этому времени только по официальным данным Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР) общая сумма долгов по зарплатам по всей стране составила более 84 млрд. рублей. Общее число безработных превысило 15 млн. человек. Количество живущих за чертой бедности – более 32 млн. человек. Впервые после массовых шахтерских забастовок 1989-1990-х гг., центр претесного движения переместился на периферию страны. Крупнейшие профсоюзы горняков заявили о своей решимости добиваться полного погашения долгов правительства по зарплате. В знак протеста против многомесячных невыплат зарплат шахтеры Кузбасса, Воркуты, Шахт и ряда других городов перекрыли железнодорожные магистрали. Началась многомесячная «рельсовая война» шахтеров России.

Заметно активизировалось профсоюзное движение страны, причем как  «официальные» профсоюзы ФНПР, так и «независимые». Впервые в истории постсоветской России профсоюзы заявили о своей решимости возглавить «осеннее наступление трудящихся» и приступить к организации и проведению массовой Всероссийской акции протеста не позднее осени 1998 г. Общим рефреном выступления профсоюзов должно было стать требование смены социально-экономического курса и полного погашения внутреннего долга перед населением страны. Требования массовых выступлений в регионах все чаще выходили за рамки «корректировки курса реформ», выдвигая на первый план отставку Президента Российской Федерации как непременное условие оздоровления ситуации в стране.   

Одновременно с постоянно углублявшимся социально-экономическим кризисом, обострялся кризис политический. Кабинет Министров  «политического тяжеловеса» В.Черномырдина в условиях массового недовольства и требований отставки правительства был отправлен в отставку. Московский мэр Юрий Лужков, все настойчивее заявлявший о своих президентских амбициях, охарактеризовал отставку правительства Черномырдина не иначе как «точку в реализации позорного, преступного периода гайдаризации и чубайсизации экономики»[1]. Вместе с тем, утверждение нового правительства «младореформаторов» во главе с С.Кириенко, кандидатура которого была одобрена депутатами Госдумы только под угрозой роспуска нижней палаты парламента, означало исключительно смену вывесок и лиц, но никак не проводимого курса реформ.    

На фоне правительственной «чехарды» заметно обострились отношения президента и парламента. Группа из числа депутатов и руководителей парламентских комитетов Госдумы заявила о создании «штаба по подготовке, сбору данных… о геноциде народов России командой Ельцина»[2] для передачи в международный суд в Гааге. Одним из главных инициаторов кампании выступил депутат Госдумы, бывший руководитель думского комитета по обороне генерал Лев Рохлин. Одновременно с этим Л.Я. Рохлин заявил о подготовке процедуры отрешения президента России от должности (импичмента).

На всем протяжении «правительственного кризиса» у стен Государственной думы России набирали обороты массовые митинги и пикеты «Трудовой России». Митингующие требовали «не поддаваться на шантаж президента», не утверждать «навязанную «семьей» кандидатуру Кириенко» вплоть до роспуска «бесправной Думы». Одним из главных лозунгов стало требование: «Открыть голоса!», т.е. устроить открытое голосование по вопросу кандидатуры Кириенко. Страсти у стен парламента особенно накалились, когда мимо плотной шеренги митингующих попытался пройти лидер фракции ЛДПР Владимир Жириновский. Милиция и охрана лидера ЛДПР вовремя «развели» Жириновского с толпой и потасовки едва удалось избежать.

Апофеозом многодневной митинговой «осады» парламента стала театрализованная акция «Ельцина – на рельсы!» К стенам Госдумы активисты «Трудовой России» во главе с делегацией воркутинских шахтеров принесли муляж железнодорожных рельс, на которые, как известно, в свое время обещал лечь президент в случае повышения цен. Теперь, делегация воркутинских шахтеров, прибывшая в Москву, пронесла рельсы в здание Госдумы для «встречи» с президентом. Неоднократно к пикетчикам у стен парламента демонстративно подходил со словами поддержки бывший руководитель думского комитета по обороне и один из лидеров  избирательного списка «партии власти» «Наш дом – Россия» генерал Л.Я Рохлин.

К этому времени депутат Рохлин стал известен широкой общественности не просто как «как инициатор и главный сторонник импичмента президента»[3]. По справедливому определению «Независимой газеты», Рохлин выступал как «политик-таран левой оппозиции», направлявший свой главный удар «против нынешнего режима власти»[4]. В противовес «покорной оппозиции» в парламенте генерал Рохлин стал «первым крупным российским политиком, признавшим необходимость открытых протестных действий народа», считая, что «люди уже созрели для решительных действий» и «только ждут своего закоперщика»[5].

Люди совершенно разных политических убеждений, имевшие с Л.Рохлиным рабочие контакты (Михаил Полторанин) или политические союзы (Виктор Анпилов) неизменно отмечали безграничный «альтруизм», отсутствие «всякого тщеславия» и «искреннюю открытость» генерала[6]. Бесспорно, весь жизненный путь Рохлина являлся тому подтверждением. Участник афганской и чеченской военных кампаний, Рохлин пользовался особым уважением у военнослужащих.

Во время участия в чеченской кампании, Волгоградский корпус, которым командовал Рохлин, вернулся с минимальными потерями. Боевой генерал демонстративно отказался получить из рук президента высшую государственную награду «Герой России», объяснив свой отказ нежеланием быть «героем в гражданской войне». На парламентских выборах 1995 г. Рохлина уговорили «подпереть крепким плечом партию власти», возглавив общефедеральный список НДР после В.Черномырдина и Н.Михалкова. Взамен генерал «попросил помочь в перевооружении своего гвардейского корпуса и обеспечить его офицеров жильем»[7].

Пройдя в Думу, Рохлин был избран председателем комитета по обороне. Однако ни одно из обещаний, данных генералу, после выборов исполнено не было. «В большую политику, - отмечает «Независимое военное обозрение», - его практически вытолкнули из конъюнктурных интересов власти предержащие», но «не учли, что его генеральская прямолинейность «не впишется» в запутанные политические лабиринты власти»[8]. В начале сентября 1997 г. он покидает движение «Наш дом – Россия», а затем и фракцию НДР в Госдуме. При этом, активно занимается сбором материалов о состоянии российских Вооруженных сил, проводит закрытые слушания в Государственной думе в ходе которых предает гласности скандальные материалы, связанные с коррупцией в высших эшелонах власти. В частности, сообщает «Независимое военное обозрение», он «первый предал гласности махинации на государственном уровне с поставкой вооружения в Армению на сумму около 1 млрд. долларов»[9].

Но была еще одна важная деталь, сделавшая генерала Рохлина «опасней самой оголтелой оппозиции»[10] для президентского окружения. Как считает В.Анпилов, Рохлин оказался единственным политиком из числа депутатов Государственной думы, который «открыто называл врага по имени»[11]. Это подтверждает и М.Полторанин. По его словам, Рохлин разделял убеждение, что «выковырнуть Бориса Николаевича из трона какими-то процедурными рычагами не получится»[12]

Михаил Полторанин, неоднократно обсуждавший с генералом его планы, отмечал, что в своих действиях Рохлин всегда «опирался на признанное ООН право любого народа восстать против тиранической системы»[13]. Именно с этой целью Рохлин приступил к формированию собственного общественно-политического движения ДПА – «Движения в поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки». В оргкомитет движения вошли бывший министр обороны Игорь Родионов, бывший командующий ВДВ и активный участник «обороны Верховного Совета» в 1993 г. Владислав Ачалов, бывший председатель КГБ Владимир Крючков, а также «еще ряд не менее примечательных отставников, обладающих заметным влиянием и связями в среде силовиков»[14]. «Боевой костяк» организации Рохлина составили отставные и действующие офицеры, бывшие работники спецназа, сотрудники спецслужб, министерства обороны. Не забывал Рохлин и о том, что всегда и «в любых вопросах мог опереться на волгоградский 8-й корпус»[15].

Владислав Ачалов вспоминал о реакции населения на выступления Рохлина во время его неоднократных командировок по регионам страны: «Выражался он предельно жестко. Услышать такое сегодня от федерального депутата немыслимо. И все его тогда испугались – не только Кремль, но и КПРФ, ЛДПР…»[16].    

Волнения и власти и думской оппозиции были вполне объяснимы. Популярность генерала росла, причем не только в среде гражданских (составлявших основной костяк сил российской оппозиции), но и среди действующих военных. В материалах «Независимого военного обозрения», обнародованных по следам расследования гибели депутата Рохлина, последовавшей 3 июля 1998 г., сообщалось: «По данным закрытых опросов военных социологов в гарнизонах, степень популярности Льва Рохлина у офицеров была самой высокой среди других известных политических лидеров. Эти данные подтверждаются результатами контент-анализа региональной прессы и реальными, обнародованными в СМИ фактами участия представителей армии в рохлинском движении… По симпатиям офицеров, отданным политическим лидерам, Лев Рохлин лидировал в 1997-1998 гг.»[17]. Особо отмечалось, что «подобного рода данные… регулярно ложатся на стол министра обороны и Президента России».

Показательно, что рост популярности Рохлина и возглавляемого им «Движения в поддержку армии» происходил в условиях, когда «среди кадровых военных усилилась социальная апатия, уменьшилось количество людей, настроенных путем жалоб и предложений отстаивать свои права» и значительно увеличилось количество людей, готовых прибегнуть к радикальным действиям[18].

О степени политизации армии красноречиво свидетельствовали данные, обнародованные все в том же «НВО»: «согласно проведенным опросам, около 8% офицеров и прапорщиков участвуют или хотели бы участвовать в деятельности оппозиционных партий и движений (ДПА – 8%, КПРФ – 5%, ЛДПР – 2%, «Яблоко» – 1%). Во многих сокращаемых гарнизонах реанимирована работа офицерских собраний, в Москве и регионах «красного пояса» активизировали деятельность организации, назвавшие себя военными профсоюзами»[19].

По меткому выражению политолога Леонида Радзиховского, своими действиям генерал Рохлин внес существенный диссонанс в «симбиоз власти и оппозиции»[20]. Разоблачительные выступления генерала с думской трибуны действовали на правящую группу раздражающе. Сам Рохлин, неизменно подчеркивая, что «знает слишком много»[21], не исключал, что «его захотят уничтожить физически»[22]. Незадолго до гибели генерала, без всяких опасений быть ложно понятым, президент Борис Ельцин заявил: «Мы сметем этих Рохлиных!»[23]

Действия генерала раздражали также руководство «системной» оппозиции. Пока Рохлин приводил на манифестации КПРФ 23 февраля 1998 г. сотни боевых офицеров ДПА, руководство КПРФ еще терпело генерала на трибунах оппозиционных митингов. Но стоило Рохлину сформировать на площадке Государственной думы Штаб по координации протестных действии и привлечь к его работе оппозиционные силы «левее КПРФ»,  руководство последней стало воспринимать генерала как опасного конкурента. В итоге, за день до гибели генерала, в ходе закулисной интриги представители фракции КПРФ совместно с пропрезидентскими силами проголосовали за снятие Рохлина с поста председателя комитета по обороне. За отстранение Рохлина проголосовал даже Виктор Илюхин, будущий политический сменщик генерала Рохлина на посту председателя ДПА[24]. В обмен на снятие Рохлина представитель КПРФ Олег Миронов получил пост Полномочного представителя президента по правам человека в РФ.

Однако главное за что боролся генерал и что, судя по всему, было подлинной причиной его гибели, стала подготовка операции по отстранению президента Ельцина от власти. Вопреки утверждениям В.Илюхина, первого заместителя председателя ДПА, а после смерти Рохлина лидера движения, что «ни о каких выступлениях речи не шло», а единственное, что планировал Рохлин – «мирное стояние» 8-го Волгоградского корпуса напротив городской администрации, многочисленные свидетельства очевидцев говорят об обратном.

Как свидетельствует лидер «Трудовой России» В.И. Анпилов, последняя его встреча с генералом Л.Я. Рохлиным состоялась «в четверг 2 июля, за несколько часов до его гибели». «В тот день на заседании Штаба по координации протестных действий трудящихся Рохлин высказался за расши­рение шахтерского пикета у Дома правительства за счет делегирования в Москву представителей с мест от трудовых коллек­тивов, партий и общественных организаций. Называлась и конкретная дата: 23 июля»[25]. (Выделено нами. –  С.Р.). М.Полторанин в своей книге также свидетельствует о предполагавшемся выступлении, правда, конкретную дату не называет, а ограничивается более неопределенной формулировкой «в конце лета… приезжие шахтеры должны были занять места на Горбатом мосту и вокруг Белого дома. Требование: отставка президента и правительства»[26].

Итак, предполагалось за счет привлечения дополнительных сил из бастующих регионов России расширить знаменитый шахтерский пикет на Горбатом мосту, который разместился в непосредственной близости от стен Дома правительства. Как известно, к началу июля 1998 г. идея «соединения шахтерского движения с радикальным крылом сопротивления»[27] была успешна реализована. 11 июня прибывших в Москву горняков Воркуты встречали на Ярославском вокзале столицы представители радикального крыла оппозиции: «Трудовой России», нацболов Лимонова, «Союза Офицеров», депутаты Госдумы В.Шандыбин и Т.Авалиани, и даже делегаты от ЛДПР.

Вопреки стремлению «официальных» шахтерских профсоюзов «отсечь радикалов», представители независимых горняцких объединений – профсоюз «Защита» во главе с Константином Пименовым и Владимиром Сорокиным, шахтерская ассоциация инвалидов во главе с Владимиром Потишным – выступили за проведение несанкционированного шествия от Ярославского вокзала к Дому правительства на Краснопресненской набережной, как и предлагали встречавшие шахтеров оппозиционеры. После трехчасового шествия по улицам Москвы, шахтеры при поддержке леворадикалов  прибыли к Горбатому мосту, где образовали палаточный городок. Многодневный пикет на Горбатом мосту набирал обороты. «С каждым днем все большее количество москвичей посещает место стоянки шахтеров. Обстановка все более напоминает ту, что сложилась у Белого дома в октябре 1993 г.», – сообщала в те дни газета «Лимонка».

Таким образом, «очаг напряжения» в виде постоянно  функционировавшего шахтерского пикета был создан, и теперь его предполагалось дополнить свежими силами с регионов для создания «критической массы». С этой целью «Трудовая Россия» приступает к организации массового всероссийского Похода на Москву. В начале июня лидер ДПА подписывает приказ к региональным структурам ДПА «поддержать "Трудовую Россию" всеми имеющимися силами и выступить совместно»[28].

Согласно первоначальной задумке, «Поход» предполагалось провести в период с 14 по 23 августа (впоследствии Рохлиным называлась дата 20[29] или 23 июля[30]). Особо оговаривалось, что при условии широкого «объединения всей реальной оппозиции» «вокруг шахтерского пикета» на Горбатом мосту (вплоть до блокирования Дома правительства), следует «начать формирование де-факто Высшего народного со­брания» на базе конституционного принципа «народного суверенитета» (Статья 3 Конституции РФ). Не исключалось, что «при достаточно убедитель­ном представительстве Вы­сшее народное собрание может переместиться от Дома прави­тельства в Кремль, чтобы приступить к работе в Кремлев­ском Дворце съездов»[31].

В интерпретации М.Полторанина, а также в ряде других публикаций в СМИ, вместо термина «Высшее народное собрание» (по Анпилову – аналог Съезда народных депутатов) используется «Комитет национального спасения»[32] или «Комитет спасения России»[33]. Однако как бы там не было, 2 июля генерал Рохлин заверил, что при поддержке «на местах», военные обеспечат допуск Народного собрания в Кремль[34].

Одновременно с «гражданской» составляющей выступления против правительства Ельцина, оговаривалась и сторона военная. Подготовку и осуществления этой составляющей всецело обеспечивало «Движение в поддержку армии». Войска предполагалось ввести «для защиты народа» от возможного «произвола  властей[35]». Одновременно с этим планировалось проведение спецоперации по аресту Б.Ельцина и его ближайшего политического окружения. На последнем совещании при жизни Рохлина 2 июля было подтверждено, что сразу после отстранения Ельцина, «на переходный период главой государства высшее народное собрание может назначить одного из "хо­зяйственников"[36]». Как стало известно позднее из ряда источников, в качестве кандидатуры на этот пост планировалось «рекомендовать» столичного мэра Юрия Лужкова.  Утверждалось даже, что «Лужков был непосредственным участником проекта Рохлина»[37].

Было и еще одно обстоятельство, на которое указывал Леонид Радзиховский 25 июля 1998 г. в газете «Сегодня». «Вообще его (Рохлина) деятельность выглядела как чудачество, – не без иронии пишет близкий тогда к НДР Черномырдина Радзиховский, – но был один момент, его ДПА могло действительно выстрелить. Когда кредит МВФ еще был в подвешенном состоянии, «мирное восстание», как раз тогда же обещанное генералом - несколько тысяч казаков, сидящих у Кремля, - могло бы стать соломинкой, ломающей хребет верблюду. В ситуации резкого политического обострения в Москве, российские лоббисты в МВФ… могли бы и не вырвать кредит. Тогда политический кризис помножился бы на финансовый крах и...». Но, как отмечает далее Радзиховский, с убийством генерала Рохлина «оппозиция и власть могут облегченно вздохнуть – передышка получена до конца сентября. Нет ли среди оппозиции новых «Жанн д Арк», готовых, вопреки ветру, штурмовать Орлеан? Формальный наследник Рохлина, Виктор Илюхин, уверяет, что он из той самой породы»[38]. (Выделено нами. – С.Р.).

Если массовые уличные выступления («Поход на Москву») должны были совпасть с «международным фактором» – вопросом о финансовом кредите для предотвращения социального взрыва внутри страны, тогда понятно, почему Рохлин отошел от прежней договоренности и на последнем в своей жизни совещании «штаба» попросил поддержки на месяц раньше запланированного «Трудовой Россией» Похода. В этом же контексте следует тогда рассматривать стремление руководства ДПА предупредить возможные всплески «анархии и хаоса уже после переворота»[39] – в условиях финансового краха режима Ельцина вкупе с военной операцией в столице такие сценарии исключать было нельзя.

Итак, последний в своей жизни рабочий день 2 июля генерал Л.Рохлин провел в Государственной думе, руководил совещанием протестного штаба, а затем, в 23.50 приехал на Горбатый мост для встречи с бастующими шахтерами. По воспоминаниям сопровождавших генерала Рохлин обронил «странную фразу», что «как-то не хочет ехать к себе на дачу». Ранним утром 3 июля страна узнала, что « в 4 часа утра, на собственной даче был застрелен депутат Государственной думы генерал Лев Рохлин. Прибывшие утром милиционеры обнаружили тело депутата на диване с огнестрельным ранением в голову»[40]. Даже несмотря на то, что супруга генерала Тамара была обнаружена в невменяемом стоянии, следствие немедленно объявило, что основным подозреваемым по делу об убийстве известного оппозиционного деятеля является именно его супруга.

Версия правоохранительных органов «о бытовом характере убийства»[41] немедленно стала официальной даже несмотря на последующие заявления дочери Рохлина Елены о том, что по признаниям матери, «под угрозой физического уничтожения семьи она вынуждена взять вину на себя», а «следствие навязывает ей свою версию, оказывая давление»[42]. Более чем странной в этой связи выглядела информация о «страшной находке, сделанной сотрудниками правоохранительных органов в тот же день, когда застрелили генерала»[43]. «Недалеко от Клокова в лесу у деревни Фоминское, – сообщала 7 июля «Независимая газета», – милиционеры нашли три сильно обгоревших трупа. Опознать тела пока не представляется возможным, но медэксперты все же смогли установить, что все погибшие – мужчины крепкого телосложения, им было от 25 до 30 лет. Не исключено, что в лесу заказчики расправились с убийцами Льва Рохлина»[44].

Смерть генерала Рохлина нарушила предполагавшийся первоначальный сценарий оппозиционных выступлений в Москве. А события, последовавшие за гибелью генерала, особенно в свете избрания нового руководства ДПА, доказали обоснованность сомнений Леонида Радзиховского, прозвучавших со страниц «еженедельника «Сегодня».

На чрезвычайном съезде ДПА, состоявшемся на следующий день после похорон его лидера, в качестве основной кандидатуры на место председателя Движения был предложен член Президиума ЦК КПРФ Виктор Илюхин. Под занавес Съезда политический сменщик Рохлина на посту Председателя ДПА без всяких дискуссий дезавуировал письменный приказ Рохлина о «поддержке всеми имеющими силами» Похода на Москву. Мотивация действий В.Илюхина, совместившего пост Председателя ДПА с членством в Президиуме ЦК КПРФ, становится тем более понятной, что в день последнего совещания у генерала Рохлина (о нем мы упоминали выше), покинувшие заседание депутаты КПРФ «предлагали отложить массовые выступления "до осени"»[45], что на деле означало выпустить народное недовольство в «свисток» Всероссийской акции протеста профсоюзов.

В итоге, заявленный еще при жизни Рохлина Поход на Москву состоялся в начале августа (как и предполагалось по первоначальному сценарию) под эгидой «Трудовой России» и «Союза Офицеров». Он привел в столицу с нескольких направлений внушительные колонны протестующих, которые сомкнулись с шахтерским палаточным городком на Горбатом мосту. Прибытие в Москву участников «Похода», завершившегося их «братанием» с бастующими горняками и массовым митингом у стен «Белого дома» 22 августа, удивительным образом совпало с обострением финансового кризиса в стране, объявлением Правительством Кириенко дефолта и его спешной отставкой, последовавшей вечером 23 августа. Но в отсутствие военной составляющей, которую должно было обеспечить ДПА во главе с Рохлиным, а также при активном противодействии со стороны структур КПРФ, внушительное «Вече» у стен Белого дома вынуждено было ограничиться митингом без всяких «выборов Высшего народного собрания», как предполагалось ранее.

В последующие два года своего существования «Движение в поддержку армии» во главе с В.Илюхиным существенно растеряло поддержку среди наиболее активной части вооруженных сил. Де-факто ДПА утратило свою самостоятельность, превратившись в одну из структур КПРФ. М.Полторанин говорит о прямой ответственности за это преемника Рохлина на посту лидера ДПА и одного из тогдашних лидеров КПРФ Илюхина. «Провозгласив себя» преемником Рохлина, отмечает Полторанин, Илюхин «потихоньку слил ДПА в канализационную трубу»[46]. Утратил свое первоначальное значение и штаб протестных действий, основанный некогда Л.Я. Рохлиным. Сегодня он также стал формальной структурой при ЦК КПРФ, нацеленной на собирание дополнительных голосов поддержки Компартии, как правило, в ходе избирательных кампаний. Отсюда вполне объяснимой выглядит осторожность Илюхина, с удивительным постоянством опровергавшего версию о подготовке ДПА во главе с генералом Рохлиным военного выступления с целью отстранения президента Ельцина. Слишком уж большую эволюцию проделало возглавляемое им Движение: от «боевого крыла оппозиции» при Рохлине – до существующей лишь на бумаге структуры-сателлита парламентской КПРФ.

Станислав Рузанов

На фото – «Трудовая Россия» встречает бастующих воркутинских горняков на Ярославском вокзале Москвы. Июнь 1998. На фото: В.Потишный, Э.Лимонов, В.Анпилов, В.Сорокин, Ю.Худяков, К.Пименов



[1] Молния. № 7 (163) апрель 1998.

[2] Там же.

[3] «Независимая газета». 4.07.1998. 

[4] Там же.

[5] Полторанин М.Н. Власть в тротиловом эквиваленте. М., 2011. С.422.

[6] Завтра. № 33 (613) август 2005.

[7] Полторанин М.Н. Указ. Соч. С.420.

[8] Независимое военное обозрение. 25.07.1998.  

[9] Независимое военное обозрение. 25.07.1998.  

[10] Новые Известия. 7.07.1998.

[11] Завтра. № 33 (613) август 2005.

[12] Полторанин М.Н. Указ. Соч. С.423.

[13] Там же. С.425.

[14] Русский репортер №28 за 21 июля 2011.

[15] Там же.

[16] Русский репортер №28 за 21 июля 2011.

[17] Независимое военное обозрение. 25.07.1998.

[18] Независимое военное обозрение. 25.07.1998.  

[19] Там же.

[20] Сегодня. 25.07.1998

[21] Новые Известия. 7.07.1998.

[22] Там же.

[23] Русский репортер №28 за 21 июля 2011.

[24] Полторанин М.Н. Указ. Соч. С.429.

[25] Молния. № 14 (170) июль 1998.

[26] Полторанин М.Н. Указ. Соч. С.425.

[27] Молния № 13(169) июнь 1998.

[28] Молния № 14(170) июль 1998.   

[29] Русский репортер №28 за 21 июля 2011.

[30] Молния № 14(170) июль 1998. 

[31] Там же.

[32] Полторанин М.Н. Указ. соч. С.424.

[33] Русский репортер № 28 за 21 июля 2011.

[34] Молния № 14(170) июль 1998.   

[35] Полторанин М.Н. Указ. соч. С.426.

[36] Молния № 14(170) июль 1998.

[37] Русский репортер №28 за 21 июля 2011.

[38] Сегодня от 25.07.1998

[39] Русский репортер №28 за 21 июля 2011.

[40] Известия от 4.07.1998. 

[41] Московский комсомолец от 4.07.1998.

[42] Там же.

[43] Независимая газета от 7.07.1998.

[44] Там же.

[45] Молния № 14(170) июль 1998.   

[46] Полторанин М.Н. Указ. соч. С.429.

Прочитано 229 раз
Станислав Рузанов

Станислав Рузанов - публицист, историк, преподаватель. Участник движения Трудовая Россия с 2000 года. В 2012 году был избран на пост председателя движения.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены